Гетеросексизм и гомофобия с точки зрения сексолога

Авторы: М. Бейлькин, С. Шевяков, А. Ковальчук (г. Челябинск)

Современное общество привержено гетеросексизму, в рамках которого “гетеросексуальность рассматривается как единственная приемлемая форма сексуального поведения” ( Blumenfeld and Raymond , 1988). Это влечёт за собой формирование у основной массы представителей сексуального большинства неприязни, презрения и даже ненависти к геям в сочетании со страхом перед нестандартной сексуальностью. В свою очередь, гомофобия общества приводит к развитию интернализованной (усвоенной) гомофобии у лиц с однополым влечением. “Социализация любого гея предполагает интернализацию того унижения, которое он переживает” ( Isay , 1989). “Это может проявляться в широком диапазоне признаков – от склонности к переживанию собственной неполноценности, связанной с проявлением негативного отношения окружающих, до выраженного отвращения к самому себе и самодеструктивного поведения” ( Gonsitorec and Rudolph , 1991).

Приведенные фундаментальные понятия, определяющие суть взаимоотношения “ядерных” гомосексуалов с обществом и объясняющие механизм их невротического развития, ставятся под сомнение некоторыми исследователями.

Убийственной критике подверглась концепция интернализованной гомофобии. Риктон Нортон считает её спекуляцией, придуманной психоаналитиками и некритически подхваченной социологами. В доказательство он ссылается, во-первых, на “эмпирическое исследование, проведенное в конце 1980-х и начале 1990-х годов, продемонстрировавшее, что чувство собственного достоинства геев отнюдь не ниже, чем у гетеросексуалов, а у лесбиянок оно даже выше, чем у гетеросексуальных женщин” . Во-вторых, он обращается к историческим фактам, язвительно замечая: “Это правда, что гомосексуалы в течение различных периодов чувствовали страх перед обезглавливанием, повешением или публичным унижением, но это – разумные опасения. <…> В 1707 г. в ходе систематических рейдов и провокаций было арестовано более сорока мужчин-проституток, трое из которых повесились в тюрьме в ожидании суда, а один перерезал горло бритвой. Схожие примеры найдены в записях начала 18-го столетия в Амстердаме и Париже. Стыд перед публичным бесчестием руководил этими самоубийцами в большей мере, чем интернализованная ими вина. <…> В конце 19-го и вначале 20-го столетия Хиршфельд собрал истории 10000 гомосексуалов и лесбиянок; 25% из них из-за угрозы юридического преследования совершили попытку самоубийства; многие думали о её осуществлении. Люди носили с собой яд, чтобы убить себя в момент ареста. Это не соответствует модели интернализованной гомофобии” . Наконец, Нортон полагает, что тема “самоуничижения геев” скорее, литературный приём писателей-гомосексуалов, чем факт их реальной жизни.

 

Узкие специалисты не владеют пониманием всех аспектов гомосексуальности в равной мере. Когда речь заходит об однополой любви у представителей разных эпох и народов, врач доверяется историку и этнографу. Понимание медицинских аспектов “ядерной” гомосексуальности также требует специальных знаний и навыков, которыми Нортон, не будучи врачом, не располагает.

Сам факт того, что боязнь публичного позора может стать причиной самоубийства, ни в коей мере не служит аргументом против существования интернализованной гомофобии. Кроме того, нельзя сводить все суициды гомосексуалов к одной-единственной причине. Многие пациенты сексологического центра, ранее совершившие попытку покончить с собой, решились на этот роковой шаг отнюдь не из-за интернализованной ими гомофобии. Депрессия могла быть вызвана изменой партнёра или несчастной любовью, особенно если избранником гея был гетеросексуал. Гомосексуалы часто подвергаются в местах лишения свободы изнасилованиям и истязаниям со стороны других заключённых, что также может привести к суициду.

Не исключает наличия интернализованной гомофобии и гордость по поводу собственной сексуальной ориентации, часто декларируемая “ядерными” гомосексуалами. Примером тому могут служить публикуемые ими объявления. Молодой человек, назначающий встречу возможному партнёру, рисует собственный образ в таких радужных тонах, что никому и в голову не придёт заподозрить его в низком уровне самоуважения. Но его уличает презрение к тем, кого он называет “женственными, манерными, склонными к полноте” и т. д., словом, ко всем, кого он наделяет признаками, считающимися типичными для гомосексуалов. “Всех подобных прошу не беспокоится!” – с неожиданной и неоправданной агрессивностью заканчиваются такие публикации. Адекватнее было бы просто указать, что речь идёт о поисках активного партнёра, внешне непохожего на гея. Поток упрёков и оскорблений в адрес незнакомого человека нелеп; он свидетельствует о том, что авторы подобных объявлений проецируют на своих корреспондентов те признаки “голубизны”, которые они презирает и в самих себе, и в геях вообще. Словом, речь идёт о той самой интернализованной гомофобии, о которой сами авторы публикаций и не подозревают, но которая делает их в полной мере невротиками.

Похожим образом обстоит дело и с литературными произведениями геев. Бесчисленные сексуальные авантюры Дмитрия Лычёва, автора армейских мемуаров, носят характер аддиктивной зависимости (напоминающей наркотическую); они опасны и бессмысленны. Точно такие же похождения стоили жизни его знакомому гею. Дима гордится принадлежностью к гомосексуалам; он полагает, что человечество обязано своим прогрессом в первую очередь им. Он обожествляет мужские гениталии крупных размеров и их владельцев, наделённых половой неутомимостью. Но, как только ему удаётся выступить в активной роли самому, благоговейное отношение к партнёру сменяется чувством презрения к нему. Так же уничижительно относится Дмитрий и к своим друзьям-геям, именуя их “педовками” . Словом, вопреки декларируемой Лычёвым “гомосексуальной гордости”, сомневаться в гомофобии, интернализованной им, не приходится.

Нортон, отождествляя интернализованную гомофобию с эго-дистонической формой девиации, не находит подобного тождества в литературных произведениях гомосексуалов. На этом основании он заявляет, что идея интернализованной гомофобии – приём рационализации, “помогающий геям принимать себя такими, какие они есть” , но не имеющий ничего общего с действительностью.

Реальность, однако, вносит существенные коррективы в концепцию Нортона: эго-дистоническое отвержение собственной гомосексуальной идентичности – лишь частный случай интернализованной гомофобии, свойственный 26–28% геев. Гораздо чаще наблюдается своеобразная амбитендентность: сознательно однополое влечение расценивается геями как важная и неотъемлемая составная их личности; неосознанно же оно презирается и осуждается, особенно если речь идёт о пассивной роли. Подобная амбитендентность, порождённая интернализованной гомофобией, свойственна 60–65% “ядерных” гомосексуалов. Она объясняет невротические формы их психологических установок и полового поведения: аддиктивность, промискуитет, интимофобию и т. д. Трагический парадокс заключается в том, что гомофобия сексуального большинства, формируя интернализованную гомофобию у геев, обрекает большинство из них на незрелость половой психологии. А анонимный деиндивилизированный стереотипный секс геев, их “туалетные тусовки”, садомазохизм и интимофобия, в свою очередь, подогревают гомофобные настроения в обществе.

Разумеется, речь при этом идёт о рационализации, поскольку, обличая геев в разврате, “борцы за нравственность” обычно забывают, что гетеросексуальная часть общества греховна ничуть не менее гомосексуальной.

Сомневаться в невротической подоплёке гомофобных установок не приходится. Но насколько правомочно применение медицинского термина “гомофобия” к обществу в целом? Уместна ли аналогия между обществом, хотя бы и “больным” , согласно метафоре Э. Фромма (1988), и пациентом, проходящим лечение у врача? Многие авторы сочли более приемлемыми такие термины, как “гомонегативизм” ( Hudson and Rickets , 1980), “стыд, связанный с гетеросексизмом” ( Neison , 1990), “антигомосексуальные предрассудки” ( Herek , 1991). Доменик Дейвис (2001) нашёл изящный компромисс: он предлагает говорить об “ антигомосексуальных предрассудках общества” сохраняя понятие “ гомофобия ” , когда речь идёт о конкретных его представителях, страдающих невротическим неприятием гомосексуальности. И всё же остаётся открытым вопрос – так ли уж далеки от патологии весьма распространённые антигомосексуальные предрассудки, представляющие собой устойчивое иррациональное искажение общественного сознания, сопряжённое с яркой негативной окраской? Мало того, общество создаёт социальные институты осуществляющие дискриминацию геев и лесбиянок; гомосексуалов окарикатуривают и демонизируют в СМИ и даже в Думе; иными словами, следует говорить об институционализированной гомофобии.

Очевидно также, что попытки объяснить природу гомофобии лишь социокультурными традициями, явно неубедительны. Заметим, что, вопреки распространённым убеждениям, она наблюдалась даже в рамках античной культуры, максимально толерантной к гомосексуальности. Недаром Алексей Зосимов (1995) полагает, что “гомофобия – не просто предрассудок”.

Разгадка кроется в двойной природе гетеросексизма. С одной стороны, эта система сложилась исторически, адаптировав множество элементов, имеющих чисто социальный характер. Вместе с тем, было бы ошибкой игнорировать и её биологические корни. Всё-таки мозг гетеро- и гомосексуалов устроен по-разному. Гетеросексуалу, даже очень далёкому от гомофобных предрассудков, чужды многие эмоциональные и эстетические аспекты мироощущения, биологически свойственные “ядерным” гомо- и бисексуалам. Похоже, система гетеросексизма вряд ли может быть полностью преодолена. Очевидно также, что при необходимости компромиссов с обеих сторон, “ядерные” гомо- и бисексуалы вынуждены адаптироваться к жизни общества, где большинство мыслит и творит в рамках гетеросексуального мироощущения.

Этот реалистический подход, однако, ни в коей мере не снимает с повестки дня необходимость повседневной борьбы врачей, психологов, педагогов, юристов, честных политиков и, наконец, самих геев как с гомофобией, так и с гетеросексизмом, в его агрессивном и авторитарном варианте.

Предупреждение 18+

Этот сайт содержит материалы по медицинской сексологии, которые могут быть не предназначены для несовершеннолетних.

Чтобы продолжить просмотр, Вы должны подтвердить, что Вам уже исполнилось 18 лет.

Мне еще нет 18 лет
Сайт 18+. Подробнее...