Помощь по Интернету в сексологии – границы возможностей онлайн-психотерапии

Новое введение к рукописи "Сексология в письмах (Опыт онлайн-психотерапии в сексологии)"

С тех самых пор, как появились персональные компьютеры, люди охотно обращаются к врачам за помощью и советом по Интернету. Уже в те далёкие годы на Западе разгорелся спор о плюсах и минусах психотерапии онлайн. Всё разнообразие высказываний сводилось к трём вариантам. Одни считали лечение по Интернету миражом, химерой. Лечить пациента, по их мнению, можно, только находясь с ним лицом к лицу. Другие полагали, что консультирование и психотерапия по Интернету возможны лишь в качестве дополнительных методов, но живое взаимодействие врача с больным они никогда собой не заменят. Третьи же находили терапию онлайн эффективной и вполне самодостаточной. Пока шли эти дебаты, из общей массы психотерапевтов выделились специалисты, вполне оценившие возможности нового вида консультирования и лечения. Кроме переписки по электронной почте они стали практиковать групповую терапию в ходе видеоконференций и с помощью чатов. В 1995 году Леонард Холмс предложил платную помощь в рамках on-line, причём численность его пациентов тут же заметно возросла.

Моё приобщение к оказанию помощи по Интернету ничем не отличалось от классического. После того, как много лет тому назад я завёл свой сайт, ко мне стали обращаться люди с наболевшими проблемами и вопросами. Переписка по электронной почте и через гостевую сайта разрасталась. С множеством клиентов мы обменялись лишь одним–двумя письмами (что оказалось вполне достаточным, чтобы оказать им нужную помощь), но появились и многочисленные корреспонденты, переписка с которыми растянулась на многие месяцы и даже годы. Постепенно онлайн-терапия стала неотъемлемой частью моей повседневной практики. До поры до времени я не размышлял об её особенностях в сексологии и не слишком задумывался о её безопасности. Всё казалось само собой разумеющимся: если в письме я мог дать исчерпывающий ответ, я давал его, а вопросы, за которыми угадывались нестандартные переживания корреспондента, а порой даже психические расстройства, заставляли меня быть максимально осторожным, руководствуясь главным медицинским принципом: "Не вреди! ("Noli nocerе!")". И, разумеется, в подобных, увы, нередких случаях, в своих письмах я настойчиво советовал обратиться к врачу "вживую".

Кто-то предлагал мне оплатить мою работу, но я предпочитаю проводить онлайн- терапию бесплатно. Хотя бы потому, что многие юноши и девушки, ставшие моими подопечными, ещё не обзавелись кредитными карточками.

Так продолжалось до самого последнего времени, когда вопрос о психотерапевтическом потенциале онлайн-терапии стал горячо обсуждаться и у нас в стране. (Характерное название одной из статей: «Мифы и реальность психологического консультирования on-line»). Интернет же запестрел безответственными и даже опасными обещаниями «"переориентировать" геев путем онлайн-консультаций на методологической основе теории контролируемых запретов». Вот тут-то я и почувствовал острую необходимость разобраться в том, какое место в общей системе психотерапии принадлежит терапии on-line и каковы её особенности в сексологии.

Для того чтобы суть проблемы стала понятной читателю в полной мере, я должен раскрыть некоторые тайны психотерапии. С этой целью погрузимся, не торопясь, в чтение рассказа писателя-фантаста Рея Брэдбери «Рубашка с тестами Роршаха». Этот чудесный рассказ посвящён теме лечебной суггестии (внушения).

"В автобус вскочил человек лет семидесяти. Я посмотрел на него и от изумления открыл рот: да ведь это, клянусь всеми святыми, психиатр Брокау! Он высился, как явившийся народу бог, бородатый, благожелательный, величественный, весёлый, снисходительный, всепрощающий, возвещающий истину, наставляющий - отныне и навсегда... "

Рассказчик был поражён: он воочию повстречал своего коллегу, знаменитого психиатра, бесследно исчезнувшего за десять лет до описываемых событий. Никто не ведал, куда он подевался, и великий психиатр, находящийся в самом зените славы, стал легендой окончательно. И вот Брокау неожиданно материализовался в городском автобусе!

"Он был облачён в светлые шорты, в мексиканские сандалии из черной кожи и... рубашку! О боже, какая это была рубашка!

Буйство линий и красок и повсюду рассыпаны, как цветы, мифологические звери и символы, настоящий шедевр искусства с беспрерывно меняющимся рисунком!

Доктор Брокау, окинув взглядом автобус, медленно двинулся по проходу. То и дело он останавливался, поворачивался в одну сторону или в другую и каждый раз что-то говорил вполголоса - то какому-нибудь мужчине, то женщине.

- Ну, что ты на моей рубашке видишь?

Мальчика, к которому обратился доктор, рубашка ошеломила, как цирковая афиша - он растерянно моргал.

- Лошадей! - вырвалось наконец у него. - Танцующих лошадей!

- Молодец! - Доктор заулыбался, хлопнул его по плечу и пошёл по проходу дальше. - А вы, сэр?

Молодой человек, захваченный врасплох неожиданностью вопроса, ответил:

- Я? Облака, разумеется.

- Кучевые или дождевые?

- М-м... не грозовые, во всяком случае. Барашки-облака, как руно.

- Хорошо!

Психиатр сделал ещё шаг или два.

- А вы, мадемуазель?

- Вот волны, высокие-высокие. - И юная девушка вгляделась ещё пристальней. - А это доски для серфинга. Как здорово!

И так продолжалось дальше, и каждому его шагу сопутствовал смех, и смех этот становился всё заразительней и превратился наконец в общее веселье. Первые ответы слышало уже не меньше дюжины пассажиров, и игра захватила всех. Например, эта женщина увидела на рубашке небоскрёбы! Этот ребёнок увидел зебр в африканской саванне. А вон та старая женщина увидела полупрозрачных Адамов и туманных Ев, изгоняемых из едва различимых райских кущ. Доктор присел с ней рядом, они зашептались, а потом он вскочил и двинулся дальше. Старая женщина видела изгнание из рая? Зато эта, молодая, видит, как Адама и Еву приглашают туда вернуться!

Этот замечательный старик был чудом природы, удивительным явлением, необузданной волей Господа, соединившей нас, разделённых, воедино. Когда он вскакивал в наш автобус, нам, пассажирам, друг до друга не было никакого дела. Но теперь мы добрососедски болтали, пересмеивались, хохотали и чувствовали, как слёзы от этого хохота очищают не только наши щёки, но и души.

Каждый новый ответ казался смешнее предыдущего. Киты. Водоросли. Зелёные луга. Затерянные города. Невиданной красоты женщина. Он останавливался. Поворачивался. Садился. Вставал. Рубашка неистовствующих цветов и образов раздувалась, как парус, и вот наконец, высясь уже надо мной, он спросил:

- А что видите вы, сэр?

- Иммануэля Брокау, конечно!"

И легендарный психиатр посвятил рассказчика в тайну своего исчезновения. Прежний Брокау объяснял свои профессиональные успехи умением схватывать суть психологических проблем пациентов и находить верные формулы лечебного внушения. Как это принято у психоаналитиков, он записывал встречи с больными на диктофон или на видео, но потом никогда не заглядывал в свои записи. Во-первых, он гордился своей феноменальной памятью, позволяющей ему запоминать беседы дословно и навечно. А во-вторых, абсолютное большинство пациентов, как бы подтверждая бесспорность целительного мастерства их доктора, безоговорочно поддавались проводимому им лечению.

И вдруг однажды Брокау узнал, что всю жизнь ошибался. Оказывается, он страдал дефектом слуха и потому лечение пациентов основывалось на неверно услышанных им и, следовательно, неверно истолкованных словах.

«Однажды, на шестидесятом году моей жизни, очередная пациентка произнесла неразборчиво какое-то слово, – рассказывал психиатр. Я попросил её повторить его. "Веру", - сказала она. "Но ведь, по-моему, сперва вы сказали "зверя"?" - "Да нет же, доктор, "веру"!" Одно слово. Один камешек покатился вниз. А за ним - лавина. Ибо я перед этим вполне отчётливо слышал, как она заявила: "Он будил во мне зверя", а это может быть связано с сексуальностью, не так ли? На самом же деле она, оказывается, произнесла: "Он будил во мне веру" - а это, вы наверняка согласитесь, уже совсем другая, куда более спокойная история. В ту ночь я не мог заснуть. Курил, смотрел из окон на улицу. В голове, в ушах была какая-то странная ясность, будто я только что избавился от простуды тридцатилетней давности. Я сомневался в себе, в своём прошлом, в своём рассудке, и когда в три часа этой безжалостной ночи прикатил на машине к себе в приёмную, мои худшие опасения оправдались: беседы с сотнями больных в том виде, в каком я их запомнил, не совпадали с их текстом, записанным на плёнку!»

Мало того. Надев, наконец, специально изготовленные для него глазные линзы, Брокау сделал ещё одно крайне неприятное открытие – истинный облик его клиентов не имел ничего общего с их образами, хранящимися в его памяти.

«Совесть мою раскололи две глубокие трещины, и мне о них поневоле пришлось задуматься. Мои глаза. Мои уши. "Тысячи больных побывали в моей приёмной, скрипели моими кушетками, ждали эха в моей дельфийской пещере, и подумать только, какая нелепость: я никого из них не видел ясно, и так же плохо их слышал! О боже, так я, оказывается, ходил по базарам и не знал, что ношу на спине плакат "СЛЕПОЙ И ГЛУХОЙ", и люди подбегали, швыряли монеты в шляпу, которая была у меня в руках, и отбегали исцелёнными! Да, исцелёнными старым калекой! Ну разве не удивительно это, разве не странно? Как же так? Каким образом, не слыша их, я каждый раз говорил им именно то, что было нужно? Какими на самом деле были эти люди? Мне никогда этого не узнать. И ещё я подумал: в городе сотня известных психиатров, которые прекрасно видят и слышат. Но их пациенты бросаются в море во время шторма, или ночью прыгают в парках с детских горок, или связывают женщин и прижигают их тела сигарой. И пришлось признать неоспоримый факт: моя профессиональная деятельность была успешной. "Но ведь безногие не водят безногих, - протестовал мой разум, - слепые и хромые не исцеляют хромых и слепых!" Однако издалека, с галёрки моей души, какой-то голос мне ответил: "Чушь и бред! Ты, Иммануэль Брокау, гений из фаянса - треснувший, но блестящий! Твои задраенные глаза видят, твои заткнутые уши слышат! Твой расщёпленный разум исцеляет на некоем подсознательном уровне! Браво!" Но я уже не мог жить со своими совершенными несовершенствами. Не мог понять или принять это нахальное и таинственное нечто, которое сквозь преграды и завесы играло со всем миром в доктора Айболита и исцеляло. <…> И я ушёл на покой. Упаковал чемоданы, бежал в золотое забвение...

Мы ехали вдоль берега, был жаркий послеполуденный час. Я откашлялся.

- Скажите, доктор, неужели вы не будете больше практиковать?

- А я и теперь практикую.

- Но ведь вы только что сказали...

- Практикую неофициально, без приёмной и без гонорара - с этим всё кончено, - и доктор негромко рассмеялся.

- Каким образом?

- А моя рубашка! Вы же видели. И слышали.

- Когда вы шли по проходу?

- Совершенно верно. Цвета. Рисунки. Тот мужчина видит одно, эта девочка - другое, тот мальчик - третье. Человек в рубашке с тестами Роршаха. Дома у меня дюжина таких рубашек. Всех цветов и узоров. Одну, перед тем как умереть, расписал для меня Джексон Поллак. Каждую я ношу день, а если получается хорошо, если ответы чёткие, быстрые, искренние, содержательные, то и неделю. Потом сбрасываю старую и надеваю новую. Десять миллиардов взглядов, десять миллиардов ответов ошеломлённых людей. Я и мои рубашки, солнце, автобус и тысяча дней впереди. Пляж ждёт. А на нём - мои дети, люди! Я хожу где и когда мне заблагорассудится, набредаю на людей, и ветер хлопает моей замечательной полотняной рубашкой, надувает её, как парус, и тянет то на север, то на юг, то на юго-запад, и я вижу, как таращатся, бегают, косятся, щурятся, изумляются человеческие глаза. И когда кто-нибудь что-нибудь говорит о моём исчерченном чернилами хлопчатобумажном флаге, я замедляю шаг. Завожу разговор. Иду некоторое время рядом. Мы вместе вглядываемся в огромный кристалл моря. В то же время я вглядываюсь искоса, украдкой, в душу собеседника. Иногда мы гуляем вместе часами, и тогда в нашем затянувшемся сеансе участвует также и погода. Обычно одного такого дня вполне достаточно, и я, ничего с него не взяв, отпускаю здоровым ни о чём не подозревавшего пациента, не знающего даже, с кем он гулял. Он уходит по сумеречному берегу к вечеру более светлому и прекрасному. А подслеповатый и плохо слышащий человек машет ему вслед, желая счастливого плаванья, и, довольный результатом, спешит домой, чтобы скорее сесть за радостный ужин. <…> Так много душ, затерявшихся во мраке. Я иду среди них... стараясь не споткнуться».

Итак, с помощью этой прелестной психотерапевтической сказки читатель получил очень важную информацию. Оказывается, зрительный образ врача и его поведение играют для больных отнюдь не меньшую роль, чем полученные ими словесные лечебные формулы. Но и для врача внешний облик, жесты и мимика, междометия и интонации его пациентов тоже крайне ценны. С их помощью он постигает личность больного, порой вопреки словесной информации, полученной им в ходе беседы.

Самое интересное: прототип сказочного героя рассказа Брэдбери – реальный врач, легендарный Мильтон Эриксон. Он прославился как кудесник суггестии, во многом основанной на подсознательном контакте с пациентами. Порой сеанс психотерапии ограничивался одной-единственной, казалось бы, ничего не значащей фразой, а больной, страдавший многолетним тяжким неврозом, покидал кабинет врача исцелённым.

Но Эриксон был не только гением подсознательного контактирования; он прославился как непревзойдённый мастер словесного внушения. Приведу пример, вошедший в анналы мировой психотерапии.

Однажды к нему явилась тридцатилетняя женщина, сходу заявившая: "Я не заслуживаю вашего внимания. С шести лет и до семнадцати меня насиловал отец. Всякий раз, когда он это делал, я была чуть жива от страха. Я чувствовала себя осквернённой, униженной, никчемной и сгорала от стыда.

В семнадцать лет я порвала с ним. Школу я заканчивала уже самостоятельно, надеясь, что это вернёт мне самоуважение. Я закончила колледж и получила степень бакалавра. Увы, я по-прежнему чувствовала себя достойной лишь презрения. Всё это время в школе и в колледже парни и мужчины делали мне недвусмысленные предложения, и это свидетельствовало, что я не заслуживала ни их уважения, ни самоуважения. Чувство разочарования было жутким. Один человек предложил мне жить с ним. Что же, девушке нужна еда и крыша над головой. Итак, я согласилась.

Секс был для меня жутким переживанием. Пенис такой твёрдый и устрашающий! Меня сковывал ужас. Мужчина устал от меня и мне пришлось уйти к другому. Та же самая история повторялась снова и снова, и вот я пришла к вам. Я чувствую себя мерзкой. Возбуждённый пенис пугает меня, и я становлюсь беспомощной, слабой и пассивной. И всё же, мне надо жить. Нужно покупать одежду, иметь крышу над головой, хотя, по правде говоря, ничего этого я не заслуживаю".

"Да, - ответил ей Эриксон. Это печальная история, но что в ней по-настоящему грустно, так это то, что вы неспособны оценить и реализовать свои собственные естественные возможности! Вы говорите мне, что вас пугает возбуждённый член, а ведь это глупо! Вы отлично знаете, что у вас есть влагалище. А влагалище может принять в себя любой, самый большой, твёрдый и агрессивный пенис и превратить его в поникшую, беспомощно болтающуюся ни на что не годную висюльку. И ваше влагалище может доставить себе порочное наслаждение – лишить его силы".

Она приехала через месяц и сказала: "Вы были правы! Я провела ночь с мужчиной и доставила себе порочное удовольствие довести его до беспомощности. Много времени не потребовалось, и я наслаждалась этим. Я попробовала с другим мужчиной. Повторилось то же самое. И это действительно удовольствие! Теперь я собираюсь защитить докторскую степень и заняться адвокатурой, и ещё, я хочу встретить человека, с которым буду жить вместе".

Не будем анализировать детали мастерского психотерапевтического сеанса Эриксона (они легли в основу приёмов системы НЛП – «Нейролингвистического программирования»). Заметим только, что лечебное внушение, данное психотерапевтом, в равной мере было обращено и к подсознанию пациентки, и к её разуму.

Теперь, прочтя рассказ Брэдбери и познакомившись с лечебными приёмами Эриксона, читатель легко поймёт истоки недоверия, питаемого к онлайн-терапии. Лучше всех проблему сформулировала Ольга Михайлова (сайт PsyOnline.ru): «…интернет-консультацию никак нельзя считать полноценной. Она носит характер общих рекомендаций, советов, мнения специалиста по данному вопросу, попытки помочь клиенту разобраться в его проблемах. Нужно отметить, что 50-55% информации человек воспринимает невербально (не словесно), то есть бессознательно улавливая мимику, позу, жесты, степень напряжения мышц, окраску кожи партнёра, лишь 2-3% содержания речи несут в себе значимую информацию. Остальное приходится на интонационные, эмоциональные характеристики голоса, такие как, громкость, темп, интонации, передающие настроение собеседника. Отсюда можно понять, какие ограничения, связанные с общением и пониманием партнёра, будет накладывать специфика общения по Сети. Когда я занимаюсь "очной" психотерапией, у меня есть возможность расспросить клиента более подробно о его проблемах, собрать полную информацию об этих проблемах и стратегиях поведения этого человека, наблюдать за его невербальными реакциями.

Что же касается тех, кто берётся делать психотерапию по Интернету, то они нарушают тем самым профессиональную этику и могут нанести реальный вред пациенту. Представьте себе, что к вам на конференцию в каком-нибудь чате попал суицидальный больной, который уже составил план своего самоубийства и спрашивает вас о том, что его может остановить. Что вы ему посоветуете в такой ситуации? Можно пытаться его от этого отговорить, но, находясь от него на расстоянии в несколько тысяч километров, вряд ли вам удастся контролировать все его реакции. Такие мощные эмоциональные всплески не всегда удаётся контролировать даже в клинике, хотя там есть специально подготовленный для этого персонал».

Ольга Михайлова во многом права.

В рамках Интернета психотерапевтическое чудо, описанное Брэдбери, было бы невозможным даже в форме рассказа. Кстати, тесты Роршаха вполне реальны и используется психиатрами для диагностики психических расстройств. Обследуемым предлагается набор рисунков, имеющих вид клякс и пятен. В зависимости от психологических и психических особенностей пациента, он «видит» в них самые разные картинки и сюжеты. Подобное обследование по Интернету неосуществимо. Мало того, когда я попытался использовать электронную почту для гораздо менее сложного обследования моих пациентов (с помощью вопросника MMPI), из этого мало что получилось.

Нетрудно представить себе, какую роль сыграли мимика и жесты Эриксона, когда он проводил лечебное внушение своей пациентке, страдающей с раннего детства невротическим развитием. Разумеется, Интернет не передаст психотерапевтических приёмов, которыми щедро пользовался великий психиатр. Но таким ли уж беспомощным оказался бы Эриксон, живи он в наше время и практикуя психотерапию в режиме онлайн? Из переписки он легко уловил бы суть проблем своей клиентки, её чувство собственной неполноценности, её страх перед членом и половым актом. И лечебная формула, переданная им больной по Интернету, в полной мере оказала бы своё целебное воздействие, даже вопреки тому, что оно не могло быть подкреплено мимикой и интонацией Эриксона.

Словом, сомнения Ольги Михайловой, понятны, но они явно преувеличены.

Многолетний опыт онлайн-консультирования поставил меня перед очевидным противоречием. С одной стороны, если переписка позволяет выявить невротические комплексы человека и, тем самым, сделать их доступными коррекции, её ценность бесспорна. Но, с другой стороны, сексологические расстройства имеют системный характер; чаще всего их диагностика и комплексное лечение в режиме онлайн-терапии невозможны. В таких случаях предпочтительнее ограничиться фразой: "Библиотерапия Вам полезна; прочитайте эту книгу или скачайте с сайта "Секреты интимной жизни" (или "Гордиев узел сексологии", или "Секс в кино и литературе") и ознакомьтесь с упражнениями, повышающими сексуальную активность; обучитесь методике аутотренинга и проводите близость в состоянии транса, памятуя, однако, что всё это не отменяет для Вас необходимости посетить кабинет врача-сексолога".

Скептицизм в отношении онлайн-терапии свойствен сексологам в гораздо большей мере, чем остальным психотерапевтам. Ведь когда речь заходит о сексологическом контингенте, психотерапия по Интернету сопряжена ещё и с особыми трудностями и опасностями. Для наглядности ограничусь ссылкой только на одно не столь распространённое, зато чрезвычайно опасное для жизни пациента заболевание. Я говорю о так называемой «гомосексуальной панике». Каюсь, за несколько лет, прошедших со времени публикации "Гордиева узла сексологии", я пришёл к заключению, что прежде ошибался в клинической оценке этой патологии. Раньше я считал, что она может иметь невротический характер. Клинические наблюдения заставили меня сделать вывод, что она относится к психотическим расстройствам, что ею страдают гетеросексуалы (мужчины или женщины традиционной сексуальной ориентации), и что её не следует ставить в один ряд с гомосексуальной тревогой, как с проявлением интернализованной (усвоенной) гомофобии.

Чтобы эти утверждения стали понятнее, приведу примеры. Допустим, некто, воспитанный в грубой авторитарной семье, с детства привык презирать и ненавидеть гомосексуалов. Допустим, он попал в заключение. Там ненависть к геям приобретёт характер острой фобии. Ведь того, кто «опущенных» не терроризирует демонстративно и яростно, самого могут изнасиловать. Таковы гнусные приёмы террора в среде заключённых. Заметим также, что тот, кто подвергается сексуальному насилию в «зоне» обычно не имеет ничего общего с гомосексуалами (как правило, он становится жертвой террора вопреки своей традиционной половой ориентации). Казалось бы, от «петухов» можно было бы ожидать толерантного отношения к геям. Как бы ни так! Из колонии они выходят злостными гомофобами.

Может ли стать гомофобом «ядерный» гомосексуал, то есть тот, чей мозг во внутриутробном периоде сформировался под знаком относительной или абсолютной недостаточности мужских половых гормонов, вырабатываемых зародышевыми яичками? Увы, да. Геи живут в гетеросексистском мире, где однополые чувства осуждаются большинством. Вопреки тому, что они испытывают влечение к лицам своего пола и порой способны на сильные романтические чувства, геи часто страдают «усвоенной» (интернализованной) гомофобией. Этот невроз чреват нервными срывами, порой приводящими к суициду. Обещания, полученные по Интернету, «о смене типа ориентации», невыполнимы и потому могут привести геев, страдающих интернализованной гомофобией, к суициду.

Но есть ситуация, когда патологический страх быть причисленным к сообществу геев может развиться по типу бреда у человека традиционной «нормальной» ориентации. Для такого поворота событий необходимы внутренние причины (нестандартный тип обмена веществ в мозгу) и внешний повод (порой, например, просто чья-то неудачная шутка!). При этом у больного остро возникают сомнения в характере его сексуальной ориентации. Страдая «гомосексуальной паникой», он жаждет получить от специалиста утешительные доказательства собственной «нормальности». Но, послания по Интернету, написанные таким больным, обычно выглядит как признания типичного «ядерного» гомосексуала. И если психолог (или сексолог) начнёт убеждать его, что ему, дескать, надо принять «свою гомосексуальную идентичность», что от собственной «ядерной» гомосексуальности нельзя отречься, как нельзя сменить цвет радужной оболочки глаз, то такое «утешение» способно повлечь за собой суицид корреспондента.

Иными словами, вступая в переписку с клиентом, подозревающим у себя наличие сексуальных нарушений или девиаций, консультант должен быть особо осторожным и деликатным. Между тем, именно по вопросам сексологии люди предпочитают получить консультацию онлайн: не всякий без неких внутренних колебаний идёт на приём к сексологу. Геи же нередко страдают подлинной ятрофобией (невротическим страхом к врачам).

Подытожив все эти противоречия, я решил, что в них надо разобраться детально, проанализировав собственный многолетний опыт консультаций онлайн.

Это было непростое решение. Ведь в основу книги положена подлинная переписка. Разумеется, сохранив подлинный текст писем, полученных по электронной почте, я сменил имена своих корреспондентов, их адреса, место учёбы, профессию – всё для того, чтобы знакомые и родственники не могли догадаться, о ком идёт речь. И всё же, сами-то себя они наверняка узнают! Однако именно это, с точки зрения врача, – одно из главных достоинств книги. В опубликованном виде собственные проблемы видятся пациенту как бы со стороны, и тогда полученная им порция психотерапии приобретает особую лечебную весомость.

Помимо желания закрепить психотерапевтический эффект, полученный в ходе переписки, я хотел бы, чтобы моя книга выполняла и обычную для психотерапевтической популярной литературы функцию. Читая о чужих бедах, читатель должен научиться разбираться в собственных проблемах и трудностях. Именно этот довод – необходимость помочь людям избежать тех мук, которые пришлось пережить ему самому – я привёл моему клиенту, страдающему «гомосексуальной паникой», когда уговаривал его разрешить публикацию нашей с ним переписки. Убедить его было чрезвычайно трудно (ведь он боялся быть узнанным и «разоблачённым» окружающими, причём этот страх носил характер бреда). Пришлось сменить множество вариантов копий писем, удаляя из их текста те моменты (а их было около двадцати!), которые, по мнению моего корреспондента, могли сделать его узнаваемым со стороны окружающих его людей. Тем более глубокую благодарность я испытываю к нему, ведь он на публикацию согласился!

Пользуясь случаем, приношу сердечную благодарность всем моим корреспондентам, ставшим моими соавторами.

Искренне благодарю Александра Рябкова, Сергея Шевякова, Александра Ковальчука, всех моих сослуживцев и друзей, помогавших мне в работе над книгой.

Книга, предлагаемая читателю, имеет свои достоинства: подлинность жизненных историй и проблем, серия острых психологических конфликтов и психогенных ситуаций, их строго научный анализ. Но у неё есть и уязвимые места: допускаю, что на первых порах кому-то придётся не по вкусу её эпистолярный жанр. В историю литературы вошли "романы в письмах". В наше время, когда искусство переписки почти позабыто, читатель, то и дело натыкаясь на обороты "Дорогой Х" или "Уважаемый Y", возможно, будет этим слегка раздражён.

Однако этот кажущийся недостаток с лихвой компенсируется тем, что за традиционным приветствием следует животрепещущая история реального человека с его заботами, бедами, обидами и надеждами, рассказанная им самим.

И ещё один нюанс. "В одну упряжку впрячь не можно коня и трепетную лань" - утверждает классик. Вопреки этому бесспорному наблюдению, в книге обсуждаются проблемы как гетеросексуалов, так и геев, и лесби. Врач не делает различий между своими пациентами, какой бы ни была их сексуальная ориентация, книга же отражает характер почты сексолога. Думаю, что, несмотря на чувство некоторого раздражения, испытываемого гомо- и гетеросексуалами при чтении глав, посвящённых их антиподам по шкале Кинси (речь о ней впереди!), информация окажется полезной и интересной всем. Долг автора – противостоять вынужденному сектантству одних и гомофобным предрассудкам других. Но дело этим не ограничивается: многие родители переживают шок, узнав, что их дети относятся к людям нетрадиционной сексуальной ориентации. Об этом они пишут в своих письмах. Книга поможет им лучше узнать душевные заботы и тревоги их сыновей и дочерей, выбрать верную линию поведения в общении с ними.

Если же кто-то выступит с конструктивной критикой в её адрес, автор будет ему искренне благодарен.

Предупреждение 18+

Этот сайт содержит материалы по медицинской сексологии, которые могут быть не предназначены для несовершеннолетних.

Чтобы продолжить просмотр, Вы должны подтвердить, что Вам уже исполнилось 18 лет.

Мне еще нет 18 лет
Сайт 18+. Подробнее...