Медицинские проблемы гомосексуальности и гомофобии

Комментарии к главе IV рукописи "СЕКСОЛОГИЯ В ПИСЬМАХ (Опыт онлайн-психотерапии в сексологии)"

Клинические наблюдения сексологов подтверждают верность наблюдений Алана Белла и Мартина Вейнберга: лишь у 10% геев отмечается эго-синтоническая форма девиации, тогда как 28% свойствен её эго-дистонический характер, когда индивид тяготится собственной сексуальной ориентаций. Между тем, если речь идёт о «ядерном» гомосексуале, то попытки сделать его гетеросексуалом нереальны. Помочь же ему в осуществлении столь желанной для него гетеросексуальной связи можно лишь при условии, что в структуре его либидо наличествует достаточно мощный гетеросексуальный потенциал. Это именно то, о чём говорил Спитцер, то, чего упорно не хотят видеть Ткаченко и его соавторы.

По словам Казимежа Имелинского, страдания гомосексуалов следует различать, и, соответственно, по-разному лечить: “одни из них обусловлены нетерпимостью социальной среды и межличностными конфликтами; причиной других является скорее неспособность личности справиться с собственными проблемами и смириться с противоречиями между сексуальными наклонностями и усвоенными моральными нормами; третьи могут быть обусловлены прежде всего невротическим развитием личности, в рамках которого девиация является одним из многих проявлений”.

Опыт работы сексолога свидетельствует о том, что эго-синтонический характер девиации отнюдь не исключает наличия невротического развития гомосексуала, незрелости его половой психологии, пристрастия к обезличенному анонимному сексу. Очевидна и невротическая природа феномена гомосексуальной ятрофобии (страха пред врачами). Разумеется, есть, врачи-гомофобы, подобные Диле Еникеевой (1997), но враждебность и насторожённость геев по отношению к сексологической службе в целом одним этим фактом объяснить невозможно. В основе её, а также попыток геев связать их сексуальные нарушения с мнимым воспалением простаты, лежит невротический страх, нежелание осознать собственные вытесненные невротических комплексы.

Наряду с этим у них существует и противоположная неосознанная тенденция – стремление получить психотерапевтическую помощь.

Очевидно, что тех, кто, не осознавая этого, отягощён интернализованной гомофобией и страдает связанными с ней невротическими расстройствами, гораздо больше, чем лиц с явной эго-дистонической формой девиации. “Социализация любого гея предполагает интернализацию того унижения, которое он переживает”. (Isay R., 1989). “Это может проявляться в широком диапазоне признаков – от склонности к переживанию собственной неполноценности, связанной с проявлением негативного отношения окружающих, до выраженного отвращения к самому себе и самодеструктивного поведения” (Gonsiorec J. and Rudolph J., 1991). Следует отметить, что за многолетний период в работе с гомосексуалами мало что изменилось; исчезла лишь одна из причин, толкавшая геев к невротическому срыву – угроза судебного преследования за «мужеложство». Декриминализация гомосексуальности и её депатологизация (исключение из списка психических заболеваний) не устранили главной беды – гомофобииобщества. Это по-прежнему порождает интернализованную (усвоенную) гомофобию и невротическое развитие у многих представителей сексуальных меньшинств. Неприязнь же, презрение и даже ненависть к геям в сочетании со страхом перед нестандартной сексуальностью, свойственные большой прослойке сексуального большинства, объясняются ксенофобией общества и его приверженностью к гетеросексизму, в рамках которого “гетеросексуальность рассматривается как единственная приемлемая форма сексуального поведения”. (Блюменфельд и Реймонд).

При обсуждении этой проблемы уместно познакомиться со взглядами Риктона Нортона. В вопросе об интернализованной гомофобии он отстаивает убеждения, противоположные взглядам Ткаченко, и потому сопоставление их позиций чрезвычайно интересно. Нортон не верит в интернализованную гомофобию и считает её спекуляцией, придуманной психоаналитиками и социологами. При этом он ссылается, во-первых, на “эмпирическое исследование, проведённое в конце 1980-х и начале 1990-х годов, продемонстрировавшее, что чувство собственного достоинства геев отнюдь не ниже, чем у гетеросексуалов, а у лесбиянок оно даже выше, чем у гетеросексуальных женщин”. Во-вторых, он обращается к историческим фактам, замечая: “Это правда, что гомосексуалы в течение различных периодов чувствовали страх перед обезглавливанием, повешением или публичным унижением, но это – разумные опасения. <…> В 1707 г. в ходе систематических рейдов и провокаций было арестовано более сорока мужчин-геев, трое из которых повесились в тюрьме в ожидании суда, а один перерезал горло бритвой. Схожие примеры найдены в записях начала 18-го столетия в Амстердаме и Париже. Стыд перед публичным бесчестием руководил этими самоубийцами в большей мере, чем интернализованная ими вина. <…> В конце 19-го и вначале 20-го столетия Хиршфельд собрал истории 10000 гомосексуалов и лесбиянок; 25% из них из-за угрозы юридического преследования совершили попытку самоубийства; многие думали о её осуществлении. Люди носили с собой яд, чтобы убить себя в момент ареста. Это не соответствует модели интернализованной гомофобии”.

Не будучи врачом, Нортон не способен вникнуть в медицинские аспекты “ядерной” гомосексуальности и интернализованной (усвоенной) гомофобии. Сам факт того, что боязнь публичного позора может стать причиной самоубийства, ни в коей мере не служит аргументом против существования интернализованной гомофобии. Кроме того, нельзя сводить все суициды геев к одной-единственной причине. Кое-кто из пациентов сексологического центра, ранее совершивших попытку покончить с собой, решился на этот роковой шаг отнюдь не из-за интернализованной гомофобии. Депрессия могла быть вызвана изменой партнёра или несчастной любовью, особенно если избранником гея был гетеросексуал. Гомосексуалы подвергаются в местах лишения свободы изнасилованиям и истязаниям со стороны других заключённых, что также нередко приводит к суициду.

Важно и понимание весьма существенного обстоятельства: «гордость» по поводу собственной сексуальной ориентации, часто декларируемая “ядерными” гомосексуалами, вовсе не исключает наличия у них интернализованной гомофобии. Примером тому служат публикуемые ими объявления. Молодой человек, назначающий встречу возможному партнёру, рисует собственный образ в таких радужных тонах, что никому и в голову не придёт подозревать его в низком уровне самоуважения. Но его уличает презрение к тем, кого он шельмует как “женственных, манерных, склонных к полноте” и т. д., словом, ко всем тем, кого молодой человек наделяет признаками, считающимися типичными для гомосексуалов. “Всех подобных прошу не беспокоится!” – высокомерно заканчивает он своё послание. Адекватнее было бы просто указать, что речь идёт о поисках активного партнёра, внешне непохожего на гея. Поток упрёков и оскорблений в адрес незнакомого человека нелеп. Он показатель того, что авторы подобных объявлений проецируют на своих корреспондентов “позорные” знаки “голубизны”, которые они презирает и в самих себе, и в геях вообще. Словом, речь идёт о той самой интернализованной (усвоенной) гомофобии, о которой сами авторы публикаций и не подозревают, но которая в полной мере свидетельствует об их невротическом развитии.

Похожим образом обстоит дело и с литературными произведениями писателей-геев. Сексуальные авантюры Дмитрия Лычёва, автора и одновременно героя армейских мемуаров, опасны и бессмысленны. Подобные похождения стоили жизни гею, знакомому Димы, убитому гомофобами. Лычёв гордится принадлежностью к гомосексуалам; он полагает, что человечество обязано своим прогрессом в первую очередь им. Он обожествляет крупные мужские гениталии и их владельцев, наделённых половой неутомимостью. Армейский связист Денис стал объектом восторженного поклонения Димы, соединяя в одном лице две мифологические ипостаси: античного гиганта и бога. Он соответствует Гермесу, вестнику богов. Член Дениса так велик, что ассоциируется с жезлом Гермеса–Меркурия. Но, как только Диме удаётся выступить в активной роли самому, благоговейное отношение к каждому из его партнёров сменяется чувством презрения к нему. Так же уничижительно относится Дмитрий и к своим друзьям-геям, именуя их “педовками”. Словом, вопреки декларируемой им “гомосексуальной гордости”, сомневаться в гомофобии, интернализованной им, не приходится.

Эго-дистоническое отвержение собственной гомосексуальной идентичности – лишь частный случай интернализованной гомофобии, свойственный 26–28% геев. Гораздо чаще наблюдается своеобразная амбитендентность (двойственность): сознательно однополое влечение расценивается геями как важная и неотъемлемая составная их личности; неосознанно же оно презирается и осуждается, особенно если речь идёт о пассивной роли в половых взаимоотношениях. Подобная амбитендентность, порождённая интернализованной гомофобией, свойственна 60–65% “ядерных” гомосексуалов. Она объясняет невротичность их психологических установок и полового поведения: их промискуитет, интимофобию и т. д.

Трагический парадокс заключается в том, что гомофобия сексуального большинства, формируя интернализованную (усвоенную) гомофобию у геев, обрекает большинство из них на незрелость половой психологии. В свою очередь, их анонимный деиндивидуализированный секс и привычный промискуитет (частая и беспорядочная смена партнёров) подогревают гомофобные настроения в обществе. Разумеется, речь при этом идёт о попытках подвести «разумную» базу под оправдание иррациональных гомофобных предрассудков. Борцы с “пороком, противоречащим природе и религии”, обличая гомосексуальную часть общества, обычно забывают, что она вовсе не греховнее гетеросексуальной. Телевидение беспощадно высвечивает отсутствие малейших признаков святости и одухотворённости у ораторов, когда они с думской трибуны вещают свои антиконституционные гомофобные домыслы.

Сомневаться в невротической подоплёке гомофобных установок не приходиться. Но правомочно ли применение медицинского термина “гомофобия” к обществу в целом? Уместна ли аналогия между обществом, хотя бы и “больным”, согласно диагнозу Эриха Фромма, и пациентом, проходящим лечение у врача? Возможно, социологу такой подход покажется наивным, но с точки зрения сексолога остаётся открытым вопрос – так ли уж далеки от патологии гомофобные предрассудки нашего общества, если они представляют собой устойчивое иррациональное искажение общественного сознания, сопряжённое с яркой негативной окраской?! Гомосексуалов окарикатуривают и демонизируют в СМИ, в Думе; нередко они становятся жертвами дискриминации на службе.

В отличие от Нортона, Ткаченко и его соавторы чётко различают эго-дистоническую и эго-синтоническую формы гомосексуальности; они твёрдо убеждены в существовании интернализованной (усвоенной) гомофобии.Но при этомв их монографии самыеосновы психотерапевтического подхода ко всем этим феноменам ставятся с ног на голову. Авторы считают интернализованную гомофобию и эго-дистоническую гомосексуальность положительными факторами, а усугубление «дистресса» – благой целью психотерапии геев. «Под эго-дистоническим отношением к своему сексуальному влечению понимается обычно наличие критики к нему, что позволяет пациенту бороться с ним. Очевидно, что для этого необходимо осознавание его чуждости личности, наличие внутрипсихического конфликта. В психопатологическом аспекте речь идёт о навязчивом, обсессивном характере влечения. Представляется, что наличие у индивида стратегий "совладания" также можно отнести к проявлениям эго-дистонии: на подсознательном уровне личность пытается заместить неудовлетворяющее её поведение.

Понятие эго-синтонии отражает спаянность личности с аномальным влечением, невозможность критического отношения к нему и контроля над ним. Внутрипсихического конфликта при этом нет, действия приобретают характер импульсивных. В основе формирования эго-синтонической формы парафилий лежат несколько различных механизмов:

1. Эго-синтоническое принятие девиантных побуждений в пубертатном периоде, до осознания их противоречия социальным стандартам. В этих случаях возникает вопрос о степени зрелости психики такой личности.

2. Заведомая неспособность руководствоваться социальными нормами поведения, знание которых остается в лучшем случае "декларативным" и не является "реальным". В этих случаях внутриличностного конфликта может и не быть, однако тогда встает вопрос о характеристике личности, не сумевшей интериоризировать их».

Для вящей убедительности авторы ссылаются на «R. Barth & B. Kinder (1987), утверждающих, что характеристики, связанные с экцессивным сексуальным поведением, наиболее точно могут быть описаны как атипичные расстройства контроля импульса». Эти ссылки выглядят абсолютно неубедительно и предвзято, поскольку Barth и Kinderговорят о «неспособности противостоять импульсу, влечению или искушению, которые пагубны для индивидуума или других людей».Этой-то «пагубности» нет у устойчивой партнёрской гомосексуальной пары. Зачем же приписывать эго-синтонным гомосексуальным партнёрам, сохраняющим верность друг другу, болезненную импульсивность, неуправляемость их половой активности? Зачем ложно диагностировать у них серьёзные психические нарушения? Вряд ли подобный взгляд авторов монографии может быть оправдан.

 

 

Чем же собираются порадовать читателей авторы монографии? Они завершили её гордым утверждением: «Как представляется, в книге удалось предложить достаточно стройную и непротиворечивую патогенетическую модель парафилий, которая уже в сегодняшнем её виде позволяет, с одной стороны, говорить о высокой вероятности формирования при данных расстройствах непроизвольных форм поведения, с другой - указывает пути построения адекватных терапевтических программ. Последующее развитие данной модели будет в конечном счете способствовать и решению важнейших практических задач. …Есть надежда, что в дальнейшем у авторов появится собственный опыт лечения подобных состояний, так как в настоящее время нами предпринимаются попытки оказания дифференцированной фармакологической и психотерапевтической помощи больных с патологией сексуального влечения».

Боже избави! С точки зрения сексолога, оба эти утверждения ни в коей мере не бесспорны и даже опасны. Релизеры, имеющие безусловнорефлекторный характер (большой член, гипертрихоз, высокая концентрация мужских феромонов и т. д.), при коммуникации высшего порядка – в любви – приобретают для геев второстепенное значение. У геев-невротиков они играют первостепенную роль; в наиболее выраженных случаях можно говорить не только о незрелости полового влечения, но и о формировании перверсии, когда половая активность приобретает аддиктивный характер и ритуализируется. Впрочем, импульсивность поведения, подобная той, что наблюдается у серийных убийц, визионистов, эксгибиционистов, у лиц, страдающихфетишистским трансвестизмом и т. д., геям совсем не свойственна. Именно интернализованная (усвоенная) гомофобия блокирует у гомосексуалов способность к устойчивому партнёрству и к любви. Ключ от этой беды – лечение интернализованной гомофобии. Ткаченко же с соавторами, не смущаясь, лишают гомосексуалов шанса избавиться от невроза и обрести способность любить.

Что же касается главного «открытия» авторов – обнаружения ими единого «парафильного синдрома», то оно противоречит их же собственным понятиям «нормы». Ведь они обещали подвести под критерии сексуальной нормы сугубо научную и объективную базу, основанную на «эволюционно-биологическом и этологическом подходах». А. Ткаченко считает одним из самых важных критериев нормы «характер взаимодействия субъекта сексуального влечения и его объекта». Мало того, он ссылается на психолога Б. С. Братуся, разработавшего «понятие "нормального развития", под которым он понимал такое развитие, которое ведёт человека к обретению им родовой человеческой сущности. Условиями и критериями этого развития являются: отношение к другому человеку как к самоценности, как к существу, олицетворяющему в себе бесконечные потенции рода "человек"; способность к децентрации, самоотдаче и любви как способу реализации этого отношения; творческий, целетворящий характер жизнедеятельности; потребность в позитивной свободе; способность к свободному волепроявлению; возможность самопроектирования будущего и т. д.».

<< < ... 3 4 5 6 7 > >>

Предупреждение 18+ / Предупреждение об использовании метаданных

Этот сайт содержит материалы по медицинской сексологии, которые могут быть не предназначены для несовершеннолетних.

Чтобы продолжить просмотр соержимого сайта, Вы должны подтвердить, что Вам уже исполнилось 18 лет.

Данный сайт не является оператором персональных данных, не принимает, не обрабатывает и не хранит их. Однако, сайт использует (но не хранит) метаданные посетителей сайта, необходимые для его нормального функционирования:
- cookie,
- данные об IP-адресе,
- данные о местоположении посетителя.

Если Вы не хотите, чтобы Ваши метаданные автоматически обрабатывались этим сайтом, Вы обязаны немедленно покинуть сайт.

Сайт 18+. Подробнее...