Медицинские проблемы гомосексуальности и гомофобии

Комментарии к главе IV рукописи "СЕКСОЛОГИЯ В ПИСЬМАХ (Опыт онлайн-психотерапии в сексологии)"

Книга «Аномальное сексуальное поведение» вышла в свет под редакцией Андрея Ткаченко в 1997 г. Авторы, судебные эксперты, утверждают: «Теория нарушений половой дифференцировки мозга может быть использована для построения теории всего комплекса отклоняющегося сексуального поведения и (доказательства) наличия у лиц с парафилиями различных вариантов искажения полового самосознания».

Насколько обоснованно это утверждение? Относится ли оно, скажем, к девушкам, нередко практикующим сексуальные игры со своими любимыми собачками? Ведь формально они – зоофилки (вспомним письмо IА1а)! Неужто процесс половой дифференцировки мозга когда-то у каждой из них безнадёжно отклонился от нормы? А ведь игры с хвостатыми любимцами обычно не мешают наступлению сексуальной зрелости девушек и их влюблённости в мужчин.

Вложения:

Медицинские проблемы гомосексуальности и гомофобии [файл в формате html] 79 Kb 2012-10-22

 

А успешные деятели культуры и науки, предприниматели, политики, наконец, самые обычные граждане, которые, вполне приемля свою гомосексуальность, в остальном ничем не отличаются от своего окружения – вправе ли Ткаченко подходить к ним с мерками перверсии (извращения)? Да, половая дифференцировка их мозга в периоде внутриутробного развития отклонилась от стандарта. Но так ли уж серьёзны «искажения их полового самосознания», что обрекают их на участь «извращенцев», изгоев общества? Насколько однополая ориентация противоречит «сексуальной норме» биологически, если у людей половая активность чрезвычайно вариабельна, и если гомосексуальность животных, отмеченная у большинства видов, как правило, имеет тот или иной приспособительный характер и закреплена эволюцией? И, главное, вправе ли авторы монографии игнорировать наличие чёткой границы между девиацией (отклонением от стандартной сексуальности) и перверсией (половым извращением)? А ведь они без колебаний относят к некоему «парафильному синдрому» как перверсии, так и девиации, отнюдь не разграничивая их.

 

Настораживает и тот факт, что авторы собираются разрешить узловые проблемы «аномального сексуального поведения», исследуя контингент, заведомо относящийся к категории преступников, то есть отягчённый крайней степенью психических отклонений от нормы. Ведь по их собственным словам, «парафилии, занимая стабильное место в криминальной активности, определяют совершение как наиболее тяжких, так и наиболее рецидивных правонарушений. Если иные психические аномалии выступают в роли вероятностной предиспозиции (предрасположенности.- М.Б.) ООД, то некоторые парафилии нередко почти однозначно ведут к совершению уголовно наказуемых деяний».

Рассмотрим основные разделы монографии, снабдив их комментариями.

Обращаясь к истории становления взглядов о парафилиях, Андрей Ткаченко корит покойного ведущего российского сексолога Георгия Васильченко за неоднородность его подхода к отдельным перверсиям и девиациям. Тем самым они, по Ткаченко, остаются вне единого «парафильного синдрома». «В то же время такое разграничение противоречит клинической реальности, свидетельствующей в пользу неразрывной связи всех указанных феноменов девиантного сексуального поведения». Выговор суров, но, как станет ясно из дальнейшего анализа монографии, гипотеза Ткаченко так и осталась недоказанной, мало того, она оказалась тенденциозной и крайне противоречивой.

Авторы жёстко критикуют Международную классификацию болезней МКБ-10 за либеральный подход к гомосексуальности и за уклончивую политику в решении возникших из-за этого проблем: «Одним из основных стимулов к обсуждению новых дефиниций (определений. – М.Б.) психического расстройства явилась дискуссия по вопросу об исключении гомосексуализма из классификации психических заболеваний. Так, вынужденно стали рассматриваться более тонкие разграничения не только "нормы" и "патологии", но также и пограничных с ними состояний, по отношению к которым могли бы быть применены иные термины - "нарушения", "аномалии" и т. п. В МКБ-10 такой дефиницией стал термин "расстройство", используемый с тем, чтобы избежать понятия "болезни". …Те же тенденции определили введение термина "парафилия" как термина биомедицинского в качестве замены понятий "извращения" и "перверсии"».

«В связи с тем, что сама по себе сексуальная ориентация не рассматривается в качестве расстройства (с какой это стати?! - М.Б.), сделана попытка отдельно регистрировать клинические проблемы индивидуума, возникающие вследствие особенностей сексуального развития и сексуальной ориентации». По Ткаченко, именно с этой целью в МКБ-10 введены специальные разделы:

«Расстройства полового созревания.

Больной страдает от неопределенности своей половой принадлежности или сексуальной ориентации и сомнений в них, что приводит к тревоге или депрессии.

Эго-дистоническая сексуальная ориентация.

Половая идентичность или сексуальное предпочтение не вызывает сомнений, но индивидуум желает, чтобы они были иными в связи с дополнительно имеющимися психологическими или поведенческими расстройствами и потому может стремиться к лечению с целью изменения их».

По мнению Ткаченко, стремление составителей МКБ-10 к политкорректностипривело к их к недопустимому компромиссу «в споре о классификации гомосексуализма. Первое голосование президиум Американской Психиатрической Ассоциации (АРА) провёл 15.12.1973 г. Из 15 его членов 13 высказались за исключение гомосексуализма из реестра психических расстройств. Это решение инициировало протест со стороны ряда специалистов, которые собрали необходимые 200 подписей для проведения референдума по данному вопросу. Голосование состоялось в апреле 1974 года. Из немногим более 10 тыс. бюллетеней 5854 подтвердили решение президиума, а 3810 не признали его. Вся эта история получила название "эпистемологического скандала", поскольку для истории науки разрешение чисто "научного" вопроса путем голосования является случаем уникальным. В результате термин "гомосексуализм" был первоначально заменён на "нарушение сексуальной ориентации" - понятие, допускающее широкое толкование. Так появилось понятие - "эго-дистонический гомосексуализм", т. е. акцент был сделан на том обстоятельстве, что ситуацию как "болезнь" определяет само заинтересованное лицо - если у него "дистония", значит, есть нарушение. Если же человека собственный гомосексуализм не угнетает, говорят о его эго-синтонической форме.

При этом отмечалось, что часто сами индивиды не страдают от своих парафилий, которые не вызывают у них дистресса, и проблема для них - в реакции окружения на их сексуальное поведение. Таким образом, можно говорить о двух принципиально разных конфликтах - вторичном, возникающем вследствие реакции окружения, и первичном, возникающем в результате чуждости аномальных побуждений самих по себе. В МКБ-10 понятие "эго-дистонический" относится не только к психосексуальной ориентации вообще, но и к состояниям нарушенной половой идентичности».

Авторы монографии не скрывает своей иронии и своего возмущения по поводу исключения гомосексуальности из перечня психических расстройств. Отметим, что взгляды Ткаченко разделяют и некоторые сексологи, например, Г. Кочарян (2002):“Изменение отношения к гомосексуализму, которое наблюдается в последние десятилетия, следует рассматривать как процесс, который игнорирует биологический компонент нормы и опирается лишь на определённый социальный заказ, направленный на легализацию сексуальных меньшинств в русле демократизации общества, представляя собой её (демократизации) издержки <…> и не имея ничего общего с научной аргументацией”.

Коль скоро, по мнению Ткаченко, МКБ-10 не даёт полноценного определения «аномального сексуального поведения», то он полагает необходимым для себя дать понятие «сексуальной нормы». «Нормальное сексуальное поведение - это поведение, соответствующее возрастным и полоролевым онтогенетическим закономерностям данной популяции, осуществляемое в результате свободного выбора и не ограничивающее в свободном выборе партнёра». Переведём сказанное с профессионального жаргона на русский язык: речь идёт о подходе к сексуальности с биологических позиций, причём в качестве основного критерия нормы расценивается соответствие поведения индивида его биологическому полу и видовой принадлежности к Homo Sapiens со всеми вытекающими из этого факта социальными последствиями. При этом, как считает Ткаченко, становится возможным выделение основных осей, которые отличают «норму» от парафилии:

«- половозрастное статистическое соответствие проявлений сексуальности;

- характер взаимодействия субъекта сексуального влечения и его объекта;

- характер внутреннего переживания сексуальных побуждений их субъектом».

Словом, Ткаченко и его соавторы намерены исправить сложившуюся историческую «несправедливость» ссылками на некую абстрактную «биологию», в которой нет места однополому поведению животных (что в корне противоречит всем научным наблюдениям), а также на наличие психических нарушений у лиц, совершивших сексуальное преступление и попавших в поле зрения судмедэкспертизы. При этом авторы валят в общую кучу все перечисленные в МКБ-10 «расстройства сексуального предпочтения (парафилии): фетишизм, фетишистский трансвестизм, эксгибиционизм, вуайеризм, педофилию, садомазохизм и т. д.»,сунув туда же, вопрекиМКБ-10, и гомосексуальность. Разумеется, тут же обнаруживается серьёзная проблема. Врач, леча пациентов с девиациями, наблюдает явления, которые, как правило, проходят мимо внимания судебных экспертов. Те же у своих «испытуемых» видят психические расстройства, которых в лечебной практике сексолога нет и в помине, а если они и имеют место, то интерпретируются совсем иначе, чем в рамках судебной психиатрии. В правоте сказанного легко убедиться методом сравнения.

Авторы монографиипишут: «В ряде случаев жёстко фиксированного гомосексуального выбора удавалось выявить в анамнезе гомосексуальное насилие в раннем возрасте. При преждевременном половом созревании иногда можно было предполагать связь пола соучастника ранних опытов сексуального поведения (имитация коитуса, взаимная мастурбация) с эмоционально положительным подкреплением в виде эротических ощущений и последующим половым предпочтением, даже после периода нормативных связей».

Такая трактовка страдает досадной неполнотой и противоречивостью. Более развёрнутое и аргументированное объяснение этому феномену дано в «Гордиевом узле сексологии» (Бейлькин М., 2007) и в статье «Клинические и правовые аспекты синдрома низкого порога сексуальной возбудимости у детей» (Бейлькин М., 2007). Речь идёт о детях с низким порогом сексуальной возбудимости. В тяжёлых случаях подобной патологии оргазмическая готовность отмечена у младенцев, не достигших и года, причём и у девочек, и у мальчиков онанизм может носить характер серии пароксизмов. Оргазм вызывается не только стимуляцией гениталий, но и других участков тела. Ирина Ботнева, например, наблюдала девочку, которая легко добивалась оргазма, раздражая себе нёбо языком. У таких детей часто повышено внутричерепное давление; они сверхактивны и не могут сосредоточиться; легко раздражаются и впадают в безудержный плач; склонны к немотивированным подъёмам температуры (дефект центров терморегуляции); с трудом засыпают и легко просыпаются; у многих наблюдается упорный энурез. Симптомы раннего полового созревания эндокринного генеза (рост гениталий, оволосение на лобке и т. д.) у них отсутствуют.

В основе этого синдрома лежит самая разная церебральная патология: травмы черепа, полученные при рождении; инфекции, перенесенные внутриутробно или в первые месяцы жизни; последствия интоксикации или асфиксии. Поражаются различные отделы головного мозга, в том числе, и, как полагал Г. Васильченко, парацентральные дольки. Он выделил специальный «синдром парацентральных долек», который, однако, логичнее обозначить как «синдром низкого порога сексуальной возбудимости» (Бейлькин М., 2007).

Дети, страдающие этой патологией, льнут к старшим, не скрывая своего эротического возбуждения. При этом выявляется ещё одна их особенность – способность к импринтингу (запечатлению). Становясь жертвами совращения или насилия, они необычайно точно и ярко запоминают все нюансы случившегося с ними. При этом эротическую окраску приобретают обстоятельства и эмоции, далёкие от секса. Запоминаются не только и не столько «эмоционально положительные эротические ощущения», о которых пишут авторы «Аномального поведения», но и внешность и тип одежды насильника, сопутствующие запахи, ощущение собственной беспомощности, боль, страх… Сигналы, фиксированные по механизму импринтинга, становятся релизерами, запускающими половое возбуждении и поддерживающими его, актуальными на всю жизнь. Они придают влечению извращённый, чаще всего садомазохистский характер. Между тем, главный вопрос – определяется ли однополый характер ориентации пострадавшего полом насильника, остаётся открытым. Во всех подобных наблюдениях мы сталкиваемся с половой дифференциацией мозга по гомосексуальному типу, то есть с фактом, имевшим место задолго до изнасилования или совращения, ещё в периоде внутриутробного развития. То, что именно этот фактор, который Ткаченко считает ведущим в возникновении парафилий, оставлен им без внимания в приведенном отрывке, – одно из многочисленных противоречий книги.

Авторы монографии перечисляют «каналы коммуникации, визуального, слухового, тактильного и ольфакторного», то есть,попросту говоря, зрение, слух и обоняние, по которым определялся выбор сексуального объекта и инициировалось аномальное половое поведение преступников. Но ощущения, полученные индивидом по этим каналам, интересуют сексолога и судебного медика в разной мере и по разным причинам. Так, в наблюдениях судебных медиков речь идёт о восприятии запахов куда более экзотических, чем у пациентов сексологического кабинета: «В клинике парафилий встречаются феномены, позволяющие предполагать при реализации некоторых видов аномального сексуального поведения функциональную блокировку ольфакторного анализатора. (Говоря проще, лица с половыми извращениями часто либо вовсе теряют способность определятьзапахи, либо воспринимают их искажённо. - М.Б.). Например, один больной пил мочу и ел кал понравившихся ему женщин, при беседе он сравнивал эти ощущения с теми, которые бывали после плотного обеда, а запах для него носил субъективно приятный характер». Сексолог на своём приёме с подобной экзотикой не сталкивается. Ему хорошо известно, насколько привлекателен для гомосексуалов запах мужских феромонов, но он осведомлён и о том, что геи (даже не относящиеся к разряду эстетов), как никто, чувствительны к парфюмерии. Обычно они предпочитают, чтобы феромоны едва угадывались за лёгким запахом духов или дезодорантов. Разумеется, есть и исключения – кто-то из геев наслаждается тонким парфюмом, в то же самое время упиваясь запахом спермы.

По-разному расцениваются и тактильные ощущения. Авторы монографии пишут: «Необходимо подчеркнуть, что многие пациенты с парафилиями крайне плохо описывают свои телесные ощущения, особенно связанные с изменением эмоционального состояния, хотя в сексуальном поведении они играют особую роль, так как прикосновения у большинства людей несут эротизирующую нагрузку. Можно предполагать, что во многих случаях парафильного поведения функционирование этих анализаторных систем нарушается, так как субъект зачастую не может добиться эякуляции при сексуальном контакте с жертвой, тогда как при фантазировании (т. е. в ответ на зрительные стимулы), сопровождающемся мастурбацией, она достигается легче». Словом, всё не как у людей.


Предупреждение 18+ / Предупреждение об использовании метаданных

Этот сайт содержит материалы по медицинской сексологии, которые могут быть не предназначены для несовершеннолетних.

Чтобы продолжить просмотр соержимого сайта, Вы должны подтвердить, что Вам уже исполнилось 18 лет.

Данный сайт не является оператором персональных данных, не принимает, не обрабатывает и не хранит их. Однако, сайт использует (но не хранит) метаданные посетителей сайта, необходимые для его нормального функционирования:
- cookie,
- данные об IP-адресе,
- данные о местоположении посетителя.

Если Вы не хотите, чтобы Ваши метаданные автоматически обрабатывались этим сайтом, Вы обязаны немедленно покинуть сайт.

Сайт 18+. Подробнее...